Перестал Карп Леонтьевич играть на гитаре, поникла и нахохлилась в клетке канарейка. Вызвал он Путилина.

- Не знаю, - говорит, - как твоя Танька, а моя Парашка уже сухари готовит, чтобы нам до Сибири топать. Теперь-то уж точно - кандалов нам не миновать!

- Да не мучь ты меня, Карп Леонтьич, что стряслось-то?

- А то и стряслось, что утром мы сервиз от Сазикова в посольство вернули, а вечером того ж дня камердинер герцога второй сервиз перед ним выставил и поклялся, что он этот сервиз заложил временно, ибо в деньгах нуждался. Так что, Ванюшка, доставай валенки - на этот раз Сибири не миновать!

Справедливо, что император был разъярен и бранил Галахова самыми последними словами, а до нас - в записи Кони - дошли и те слова, которыми Галахов разлаял Шерстобитова. "Вы, - сказал он, - с Путилиным плуты, ну и плутуйте. А меня как смели подвести под отставку?.." Стали тут плуты размышлять.

- Дело скверное, - согласился Путилин с выводами учителя, - но неужто нам так уж обязательно морозами греться?

"Поиграл он (Шерстобитов) на гитаре, послушали мы оба с ним канарейку да и решили действовать". Должен сказать, читатель, что рассуждали они вполне логично.

- Сначала, - сказал Шерстобитов, - мы из одного сервиза два сделали, а теперича, как ни крутись, а из двух сервизов должен один остаться, чтобы комар носа не подточил.

- Так это же проще простого, - повеселел Путилин.

Первым делом пронюхали, когда Монтебелло будет приглашен в отъезд - с царем на охоту. Потом навестили в Апраксином дворе купца Поцелуева, который снабжал французское посольство провизией, а потому имел среди французов немало приятелей.

- У тебя когда именины-то? - спросили купца.

- У-у-у, - отвечал тот. - Через полгода, кажись.

- Не придуривайся! Послезавтра у тебя именины, - сказал Путилин, - и ты лучше не спорь с нами, не то худо будет. В день, когда Монтебелло уедет из Питера бедных зайцев гонять, ты пригласи весь штат посольства.