Вот и ходил по струнке, а своего мнения не имел.

- Ужо! - говорил фельдшер Параше. - В сорок первом году отпустят со службы - ох, и заживем мы с тобой!

- То верно, - соглашалась жена. - Я себе канарейку заведу, а ты, Карпуша, на гитаре мне играть станешь.

В 1841 году Шерстобитов обрел за выслугу лет чин коллежского регистратора. "Он был титулярный советник", - пелось в романсе, но титулярный советник перед коллежским регистратором - это слон перед моськой, ниже, чем регистратор, человека не может быть. (В государственной Табели о рангах он занимал самую последнюю строчку.) Покинули супруги Кронштадт, перебрались в Петербург, сняли там "угол", заготовили дровишек, ели щи с мясом, канарейку завели, и она радостно запевала, когда хозяин ударял по струнам гитары.

Между тем Карп Леонтьевич никак не был похож на тех пришибленных людишек, кои раздавлены нуждой и унижением и считают себя ничтожеством. Напротив! Как писал современник, "по наружности Шерстобитов, по отсутствию в нем угловатости, по его мягким и благородным повадкам, он более походил на приличного светского господина, нежели бывшего кантониста", поротого-перепоротого. В столице Карп Леонтьевич обзавелся знакомствами, и поскольку он жил возле пожарной части, то и брандмайор О. С. Орловский стал его добрым соседом. Надо же было так случиться, что однажды обворовали квартиру Осипа Степановича, а человек он был хороший, и Шерстобитову жаль его стало.

- Не могу ли помочь? - сказал брандмайору.

- Э! - отмахнулся брандмайор. - Я уже ходил к Сергею Александровичу, жаловался, что полиция у него плохо следит за порядком, да ворованное разве вернешь?

Сергей Александрович - это Кокошкин, бравый генералище, что в ту пору состоял обер-полицмейстером Петербурга.